суббота, 30 мая 2015 г.

Хельмут Кёстер. Иисус как учитель мудрости: Евангелие от Фомы

Понимание изречений, которые содержатся в Евангелии от Фомы, тесно связано с ранней версией «Источника Q» с его радикализмом странников, равно как и с истолкованием таинственных притч.  В этом Евангелии отсутствуют упоминания о смерти и воскресении Иисуса. Более того, пророческая эсхатология, которую мы встречаем в последней редакции «Источника Q», с изречениями о Сыне Человеческом и Суде не оставила никакого следа в Евангелии от Фомы. Это Евангелие, таким образом, нельзя считать зависящим ни от текстов синоптиков, ни от «Источника Q». Напротив, следует признать, что изречения, сохранившиеся в этом Евангелии, которые имеют  параллели в синоптической традиции (около 50%), восходят к ранней стадии формирования традиции изречений, также как и первое издание Q, хотя Евангелие от Фомы не является напрямую зависимым от него[1]





Раннее распространение изречений Евангелия от Фомы подтверждается ссылками на них в Первом послании к Коринфянам (1-4) и традицией изречений Евангелия от Иоанна. Таким образом, весьма вероятно, что первая версия Евангелия от Фомы появилась около 50 года РХ. Возможно в Сирии или Палестине.

Важно отметить, что полный текст Евангелия дошел до нас только в коптском переводе III века, сохранившемся в одном из кодексов библиотеки Наг-Хаммади, относящейся к IV веку. Несколько фрагментов из этого Евангелия, обнаруженных в Оксиринхе (Египет), которые датируются концом II века, демонстрируют, что изначально текст был написан на греческом.  Кроме того, эти фрагменты показывают, что он не был стабильным. Также как Q, Евангелие от Фомы подвергалось ревизиям и дополнениям материалов, отсутствовавших в оригинальной версии.  С другой стороны,  изречения Евангелия от Фомы, параллельные изречениям синоптиков, не несут в себе признаков редакторской работы авторов этих евангелий. В ряде случаев они дошли до нас в форме более оригинальной, чем в новозаветных текстах.  Имя апостола, чьим авторитетом подкреплен сборник изречений,  - Дидим Иуда Фома – указывает на арамейскую среду. Без сомнений Иуда – настоящее  имя апостола.  Фома – греческий перевод арамейского слова «Близнец», греческое слово «Дидим» означает то же самое. Такая форма имени апостола не имеет параллелей в канонической традиции.  Но в Сирии мы встречаем ее в «Деяниях апостола Фомы» и сирийском переводе Евангелия от Иоанна (14:22).

Упоминание Фомы и Иакова, брата Господня, в изречениях 12 и 13, показывает, что составитель Евангелия принадлежал к кругам учеников, которые подкрепляли свою традицию авторитетом апостола Фомы в противовес Иакову в Иерусалиме, не отрицая, однако, его первенства.  Это скорее отражает церковно-политическую ситуацию в Палестине середины 1 века, а не дискуссии более позднего периода.  

В то время как страннический радикализм первой версии Q усилился  эсхатологическими ожиданиями грядущего царства Божия, которое должно наступить в ближайшем будущем, Евангелие от Фомы полностью спиритуализировало эсхатологическую перспективу. Иисус выступает здесь не как пророк, а как учитель мудрости, который говорит властью небесной Премудрости. Своими словами Иисус дает спасение тем, кто готов и способен понять их. Подобного рода изречения Иисуса содержались и в Q  (Q/Лк. 10:21-24; Лк. 11:49-51), но здесь они носят скорее случайный характер, тогда как в Евангелии от Фомы они занимают центральное место. Слова Премудрости не содержат в себе никаких эсхатологических намеков (##31-35; 47; 67; 49). В тексте многократно встречаются призывы к самопознанию (##2; 19; 49; 50; 111). От учеников, которые ищут понимания слов Иисуса, дабы избежать смерти, требуется знание собственной божественной природы и предназначения.

Притчи, многие из которых имеют параллели в синоптических евангелиях, выражают важность открытия своей божественной идентичности (сравним, например, Фм.8 и Мф.  13:47-50). Пророческие изречения о будущем говорят нам не о пришествии царства Бога, но о присутствии Отца в личности Иисуса, равно как в верующем (##5-6; 18; 22; 51; 91) и познании своего собственного «я» (##3; 113).  «Слова Премудрости», которые изначально призывали людей к правильному поведению, стали выразителями  этой же присущей им истины (##6a; 26; 32-35; 39b; 45; 47; 62b; 82; 86; 93; 95; 103). В изречениях Иисуса, которые он говорит от первого лица, нет никаких указаний на его будущую миссию спасителя, но они всегда указывают на то, что как в самом Иисусе, так и в его словах, содержится спасительное знание. Таким образом, Иисус говорит со своими учениками как небесная Премудрость (##23; 28; 90).

Отождествление с небесной Премудростью или со своим божественным происхождением и предназначением  - главные темы этих изречений. Послание Евангелия от Фомы является полностью эзотерическим. Термин «гностическое» вполне применим по отношению к нему, так как Евангелие обращено к узкой группе избранных. Типичным примером эзотерической интерпретации изречений Иисуса является выражение «Тот, кто имеет уши слышать, да услышит» (##8; 21; 63; 65; 96; см. Мк. 4:9!). Также как и Q, Евангелие от Фомы проповедует отречение от мира (## 2; 56), которое предполагает освобождение души от тела (##29; 87; 112). В этих изречениях гностическое послание проступает наиболее ярко. Автор часто прибавляет к традиционным изречениям такие фразы как: «они станут одним», «не вкусит смерти», «найдете покой» (##4; 18; 19; 90; см. также  22; 30; 106). В этих мистических и спиритуалистических интерпретациях автор выходит за традиционные рамки «теологии Премудрости» в направлении гностических концепций. Этот сдвиг от «теологии Премудрости» к гностицизму смотрится вполне органично. В связи с этим зачастую весьма трудно определить, принадлежит ли то или иное изречение к оригинальному слою Евангелия или представляет собой позднее дополнение.

Избранные и «единые» знают о своем происхождении и предназначении: они вышли из царства Отца и они вернутся в него (##49; 50). Эта мысль становится более радикальной в аскетических изречениях, отвергающих мир и материальное тело (##37; 42; 56; 60; 70; 111). Приобретение статуса «единого» предполагает единство со всеми, имеющими божественное происхождение (##16; 23); только единые войдут в брачный покой (#75). Прототипом такого человека является сам Иисус, который «произошел от Того, который Един» (#61), в чьем спасительном опыте представлено пребывание в мире в статусе чужака (#28) и в ком уже стали доступными покой и новый мир  (#51).

Некоторые традиционные изречения Иисуса вполне хорошо подходят под эту тематику, в том числе те, где он критикует традиционное иудейское благочестие (##6; 14; 27: 104) и фарисеев как его стражей (##39; 102). Но поздние добавления также просматриваются, например спекуляции на тему библейской истории (искупление как открытие небесных прототипов, которые превосходят земного Адама ##83-85) или в высказывании о льве, съедающем человека (#7), которое представляет собой метафору, заимствованную из египетского аскетизма.

Таким образом, Евангелие от Фомы дает нам свидетельство о движении по пути от ранних спиритуалистических трактовок изречений Иисуса к полному признанию гностической возможности понимания миссии Иисуса как учителя божественной мудрости.

(Источник: Koester Н. Introduction to the New Testament, Vol. 2: History and Literature of Early Christianity. 2000. – р. 154-158).

© Перевод Андрей Васильев.





[1] По мнению Кёстера, первая версия «Евангелия изречений Q» возникла около 50 года по РХ на основе существующих собраний разрозненных изречений Иисуса, подобных «Евангелию от Фомы».  Около 66 года в связи с событиями иудейской войны оно было дополнено изречениями апокалиптического характера. 

Комментариев нет:

Отправить комментарий